г. Харьков
пер. Марьяненко, 3
тел. (057) 7-588-361

Интернет магазин

супер цены

Купить наши товары онлайн

Я обиделся тогда на этих бабулек. А они оказались правы. Посмотрел на мать. Мать стояла с застывшим лицом и сжимала в кулаке носовой платок. Но она так и не прослезилась. Наверное, от позора слезы не текут. У нее только подрагивали губы. И она едва слышно повторяла: «Какой позор! Какой позор!»

А у меня были другие ощущения. Я испытывал облегчение. Предсказания сбылись. Не посадили. В колонию не отправили. Только подергивал за душу страх. Вдруг откроется, что из того подвала мы пытались пролезть в ювелирный магазин. Добавят попытку ограбления. И тут уж условным сроком не отделаешься.

И еще я знал, что на меня смотрят ребята. Как тут предашься угрызениям совести? Я как бы принадлежал не себе, а нашей уличной корпорации. То, что могли подумать обо мне ребята, было важнее того, что я испытывал. И я терял последние остатки естественности даже перед самим собой.

Когда я вышел на улицу, меня окружили, жали руки, хлопали по плечу. В нашей уличной братии были в основном девяти-восьмиклассники. Они были пошустрее, поспособней меня на всякого рода делишки. Но соблюдали известное уличное правило: кто старше, тот и главнее. Оживление было бурным и, как мне показалось, не очень естественным. Кто-то в душе осуждал меня, а может, даже презирал. Но что-то мешало им сказать мне прямо: «Ну какой ты к черту герой? Обыкновенный мелкий вор!» Видно, всеми владело стадное чувство одобрения, солидарности. Еще бы! Ведь есть некий набор уличных похождений.

Разбить фонарь в подъезде, натянуть поперек тротуара проволоку, спрятаться и наблюдать, как падают прохожие. Только бы показать свою изобретательность. Только бы вдоволь поржать над чьей-нибудь беспомощностью. Только бы испытать превосходство стаи. Ну а шастанье по кладовым — это входит в набор уличных приключений. Как можно не облазить чердаки и подвалы в соседних домах? Полазить и не проверить прочность запоров? Проверить прочность запоров и ничего не взять? Поддерживая меня морально, братва поддерживала себя, свой общий уличный дух.

Если бы в то время я сделал над собой усилие и напряг совесть, у меня все равно не вышло бы никакого раскаяния. Потому что превыше всего на свете я ставил тогда это уличное мнение о себе. А друзья не считали мою кражу кражей в обычном смысле слова. И поскольку мне не было стыдно перед ними, мне не было стыдно ни перед кем другим. И прежде всего перед самим собой. У меня как бы не было совести.

Я пытаюсь представить: вдруг мне стало бы стыдно за свои проделки, и я решил больше не ронять себя так низко. Мог бы я преодолеть себя? Едва ли. Были в нашей дворовой компании ребята, которые присутствовали при том, как проделывают свои художества другие, но сами никогда ни в чем не участвовали. Мог бы и я, не выходя из компании, занять такую позицию? Конечно, мог бы. Если бы не был самим собой. Не знаю, откуда это бралось, но я не мог управлять собой, смирять себя, ограничивать.

Резким голосом мать оторвала меня от друзей.

— Сейчас же иди домой, — приказала она.

— Еще чего! — ответил я.

— Вчера ты разговаривал другим тоном, — расстроилась мать.

Она намекала, что вчера я еще боялся решения суда и надеялся на помощь родителей. Что ж, она была права. Растерянность быстро сменилась неблагодарностью, наглостью.

— Учти, — предупредила мать. — Вечером тебя ждет разговор с отцом. Раньше он не хотел, а теперь...

— Если он тронет меня хоть пальцем... — вскипел я.

— Он хочет серьезно с тобой поговорить.

— Раньше надо было говорить! — отрезал я.

— Но ужинать-то ты придешь? — сбавив тон, спросила мать.

Когда она отступала, мне хотелось атаковать.

— Нет. — сказал я, — ужинать я буду в ресторане.

Валерка больше не желал водить со мной дружбу. Он был уверен, что, если мы будем продолжать свои похождения и меня возьмут и снова примутся допрашивать, я снова попадусь на какую-нибудь удочку. Объясняться перед ним и клясться, что я сделал свои выводы, я не стал. Читайте о правильно управлении знаниями в компании от Макса Полякова