г. Харьков
пер. Марьяненко, 3
тел. (057) 7-588-361

Интернет магазин

супер цены

Купить наши товары онлайн

В сценарии, как и в повести, прощался он с прошлым. Но сценарий был весь устремлен в будущее. Пришло время, о котором издавна мечталось Довженко. Великий скульптор жизни — партия коммунистов повела народ на новую битву. Преобразование природы, все еще неласковой к человеку, было поставлено на повестку истории. Неслыханны были масштабы этой мирной битвы, ее стратегия была рассчитана на долгие годы. Леса невиданных строек возводились у рек, которые должны были дать новую жизнь старым своим берегам. Огромные пространства страны наполнились гулом машин: экскаваторов, скреперов, бульдозеров... Что были перед размахом этих строек уже восстановленные сооружения Днепрогэса!

Созданные руками человека леса — лесозащитные полосы — должны были встать заслонами на пути суховеев — «черных бурь», издавна несущих гибель труду хлеборобов. Не только села, но, возможно, малые города уйдут на дно будущих рукотворных, «человеческих морей». Новые села и новые города вырастут на их берегах. Уйдет старая красота, чтобы уступить место новой красоте!

Могло ли все это не увлечь Довженко? Могло ли все это не стать материалом для главного фильма его жизни?

Он и сам отчетливо понимал, что наконец-то пришло время для создания такого главного фильма. Плацдармом для него избирает он легендарную Каховку. Там на месте пыльного провинциального городка уже воздвигается новый город строителей Каховской ГЭС, Каховского моря. Туда съезжаются со всей страны тысячи строителей, юношей и девушек. Прочь болезнь! О ней надо забыть! Довженко, конечно же, там, где создается новый мир. Одна за другой поездки на Каховку и потом напряженная работа за письменным столом. И снова он на Каховке. Колесит по всему пространству будущей стройки, летает над нею на самолете, останавливается надолго в селах, которые должны уйти под воду Каховского моря.

Сотни и тысячи людей снова заселяют его сердце. Сотни биографий будущих героев его фильма ломятся в сценарий.

Он торопится, снова торопится. Ведь фильм должен будет создаваться, так же как «Иван», одновременно со строительством всего каховского комплекса. Фильм, как и «Иван», должен будет стать прямым участником этой гигантской стройки.

Довженко счастлив. На стене в его рабочей комнате — карта лесозащитных полос. Рабочий стол стоит так, чтобы, подняв голову, можно было сразу увидеть эту карту.

Кажется, что болезнь отступила, кажется, что он действительно поборол ее.

Но на самом деле он вел тяжелую, изнурительную борьбу с самой смертью. И сценарий «Поэма о море» был его завещанием, которое он торопился оставить людям.

Сознательно ли писалось это завещание? Думал ли Довженко о возможности близкого конца? Не знаю. Вернее, что нет, не думал. А если и думал, ну, что же... У него были свои отношения со смертью. К ней относился он как к неизбежной части жизни. Его герои умирали красиво. Все они до одного поднимались в смерти к бессмертию, в смертном бою за идеи и дело революции.

Теперь он сам ведет этот смертный бой... Нет, верю, все-таки он не думал о смерти! Слишком велика была в нем сила жизни! Но он хотел, очевидно хотел инстинктивно, успеть сказать все самое главное, о чем думалось и мечталось ему в жизни. И невольно как бы подводил под многим итоговую черту.

И это не нынешние мои вымыслы. Уже тогда, когда читал мне Довженко отрывки сценария, возникало у меня подчас тревожное чувство, что он прощается с жизнью. Я отгонял это чувство, успокаивая себя тем, что сцены прощания с прошлым, которым он отдал немало страниц сценария, толкают меня, знавшего о его уже тяжелой болезни, к ненужной и неуместной тревоге. И все же не мог отделаться от нее.

Мне казалось, что недаром в этом сценарии он выступает и сам как одно из действующих лиц. Так, продолжив свою жизнь, он сможет прямее поделиться с потомками своими помыслами.
И недаром, словно перед смертью, под детскую колыбельную песенку проносится в семнадцати быстрых, как последние мысли, строчках-видениях вся жизнь одного из главных героев сценария — генерала Федорченко. On summing up in IAC Max Polyakov said that it is time to explore outer space